В один из хороших, теплых дней, — именно в тот день; когда случился нижеследующий анекдот, — Ревякин, Красин и Мечникова с Агатой наняли карету и отправились в Парголово.
Оставив экипаж, они пошли побродить по лесу и разбрелись. Агата шла с Красиным, а Мечникова как-то приотстала с Ревякиным, и очень долго одна пара не могла в лесу найти другую.
Неточные совпадения
Скитники на брезгу уже ехали дальше. Свои лесные сани они
оставили у доброхота Василия, а у него взамен взяли обыкновенные пошевни, с отводами и подкованными полозьями. Теперь уж на раскатах
экипаж не валился набок, и старики переглядывались. Надо полагать, он отстал. Побился-побился и бросил. Впрочем, теперь другие интересы и картины захватывали их. По дороге то и дело попадались пешеходы, истомленные, худые, оборванные, с отупевшим от истомы взглядом. Это брели из голодавших деревень в Кукарский завод.
Разлука их была весьма дружеская. Углекислота умаяла Ольгу Александровну, и, усаживаясь в холодное место дорожного
экипажа, она грелась дружбою, на которую
оставил ей право некогда горячо любивший ее муж. О Полиньке Ольга Александровна ничего не знала.
Вера Николаевна
оставила свой
экипаж за две улицы до Лютеранской. Она без большого труда нашла квартиру Желткова. Навстречу ей вышла сероглазая старая женщина, очень полная, в серебряных очках, и так же, как вчера, спросила...
Обоз с имуществом был послан вперед, а за ним отправлена в особом
экипаже Катря вместе с Сидором Карпычем. Петр Елисеич уехал с Нюрочкой. Перед отъездом он даже не зашел на фабрику проститься с рабочими: это было выше его сил. Из дворни господского дома остался на своем месте только один старик сторож Антип. У Палача был свой штат дворни, и «приказчица» Анисья еще раньше похвалялась, что «из мухинских» никого в господском доме не
оставит.
— Как же я с Нюрочкой буду? — думал вслух Петр Елисеич. — Троим в твоем
экипаже тесно… Дома
оставить ее одну… гм…
Каждому удаляющемуся
экипажу так и хочется крикнуть вслед: счастливец! ты, конечно,
оставляешь Берлин навсегда!
—
Оставьте его! — ответил Прейн из
экипажа, в который он залез через облучок. — После отслужим… Валяйте, генерал, по моему примеру, через облучок: все дороги ведут в Рим.
Вот шагом потянулись в гору
экипажи с дамами, тяжело переваливаясь с кочки на кочку и
оставляя на траве измятый светло-зеленый след; под ногами лошадей хлюпает и шипит вода.
Я вышел,
оставив Биче и условившись с ней, что буду ожидать ее в
экипаже.
Юлико умирал быстро и бесшумно, как умирают цветы и чахоточные дети. Мы все время проводили вместе. Бабушка, довольная нашей дружбой,
оставляла нас подолгу вдвоем, и мы наперерыв делились нашими впечатлениями, беседуя, как самые близкие друзья. Белая девушка, иными словами — баронесса Елизавета Владимировна Коринг — часто посещала наш дом. Завидя издали ее изящный шарабанчик, так резко отличающийся от грубых
экипажей Гори, я опрометью бросалась к Юлико и тоскливо жаловалась...
— Да, соразмерный
экипаж! — сказал один из козаков, садясь на облучок сам-друг с кучером, завязавшим голову тряпицею вместо шапки, которую он успел
оставить в шинке. Другие пять вместе с философом полезли в углубление и расположились на мешках, наполненных разною закупкою, сделанною в городе.
Наш луврский знакомый подал свою карточку, вспрыгнул в карету, и полный
экипаж тронулся снова,
оставив все дальнейшие нумера дрогнуть на тротуаре или греться около раскаленных железных печек бесприютного бюро.
Он начал было спрашивать людей, не
оставил ли кому-нибудь граф, но те отвечали, что его сиятельство приказали только приготовить
экипаж для отъезда Анны Павловны, куда ей будет угодно.
«Мой любезный Савелий Никандрыч! Нечаянное известие заставляет меня сию минуту ехать в Петербург. Я слышал, что Анне Павловне хуже, посылаю вам две тысячи рублей. Бога ради, сейчас поезжайте в город и пользуйте ее; возьмите мой
экипаж, но только не теряйте времени. Я не хочу больную обеспокоить прощаньем и не хочу отвлекать вас. Прощайте, не
оставляйте больную, теперь она по преимуществу нуждается в вашей помощи. Эльчанинов оказался очень низким человеком.
Экипажи оставили у лакейского подъезда и у девичьего крыльца; лошадей приказано было отложить, а лакеям и горничным выбирать из карет и повозоктолько необходимое для ночлега, из чего можно заключить, что барыня надеялась на скорое выздоровление Петруши.